– Это они все так твердят, – заметил Масловский.

В это время вошел тот, о ком они говорили. Виктор Левин был довольно щуплым человеком, выглядевшим несколько солиднее благодаря телогрейке. С виду лет сорока пяти, однако с совершенно седой головой, стальная оправа очков заклеена изолентой, в глазах – страх перед неожиданным стуком в дверь, что в его положении было вполне оправданно.

– Кем были трое полицейских?

– Сержант по фамилии Воронин, – ответил Левин. – Артист из Москвы. Год назад после смерти жены пытался бежать на Запад. Приговор: десять лет.

– А ребенок?

– Таня Воронина, его дочь. О двух остальных надо справиться.

– В данный момент это неважно. Можете быть свободны.

Левин вышел.

– Однако вернемся к Келли, – сказал Масловский. – Совершенно непонятно, зачем он выстрелил в человека из бара. Полное пренебрежение к моим приказам. Великолепный, впрочем, снайпер, – добавил он.

– Да, меткий.

– Расскажите подробнее о нем.

Масловский налил себе еще кофе, плеснул в чашку водки и подсел поближе к огню. Черный взял со стола папку и раскрыл ее.

– Майкл Келли, родился в 1938 году в деревне Баллигар в Керри, Республика Ирландия. Отец: Шин Келли, активист ИРА, участник войны в Испании. В Мадриде познакомился с гражданкой СССР Мартой Вронской, будущей матерью Келли.

– Насколько я помню, его отца повесили англичане?

– Совершенно верно. В первые месяцы второй мировой войны он участвовал в проведении серии взрывов, организованных ИРА в районе Лондона. Был схвачен, предстал перед судом и казнен.

Британский мученик, значит. Такое впечатление, что этот народ в них прямо-таки нуждается.

– Марта Вронская получила ирландское гражданство, работала журналисткой в Дублине. Там мальчик посещал школу иезуитского ордена.

– То есть получил католическое воспитание?