Толпа разбегалась, женщины кричали, музыканты побросали инструменты. Одинокий и тихий Келли стоял возле трупов и смотрел через площадь на остолбеневшего на ступенях бара Мерфи.

Келли поднял браунинг, прицелился, но тут из репродуктора прогремел голос:

– Все, Келли! Хватит! – сказано было по-русски.

Он опустил пистолет. Человек с мегафоном, шедший к нему по улице, был в форме полковника КГБ, в наброшенной на плечи длиннополой шинели. Рядом с ним шагал высокий сухой блондин лет тридцати с покатыми плечами, в кожаном пальто и очках в стальной оправе. Из переулков вынырнули русские солдаты с карабинами наперевес и тоже побежали к площади. На рукавах их полевой формы можно было различить нашивки элитной бригады «Железный молот».

– Прекрасно! Сдать оружие! – скомандовал полковник.

Келли резко повернулся, поднял руку и выстрелил еще раз – на редкость метко, несмотря на значительное расстояние. Пуля оторвала Мерфи часть левого уха. Толстяк взвизгнул и схватился за голову. Сквозь его пальцы сочилась кровь.

– Все, все, Михаил! Прекрати! – закричал мужчина в кожаном пальто.

Келли, улыбаясь, посмотрел на него и произнес по-русски:

– Хорошо, профессор, как скажете, – и осторожно положил браунинг на капот «лендровера».

– Вы же говорили, что научили его выполнять приказы! – возмутился полковник, обращаясь к профессору.

Вперед вышел армейский лейтенант, взял под козырек и доложил:

– Один жив, двое мертвы, товарищ полковник. Жду ваших приказании.